Джан дерхъаб! - За процветание всего живого!

47. Жизнь

И помни: если не будет слышно в нем смеха, не будет достатка, а будут скандалы и ссоры, и гости забудут дорогу к нему – не дом будет у тебя, а холодные стены.


В зале было светло. Солнце пробивалось через мозаику банкетного зала и длинными лучами зависало в воздухе. Играла легкая музыка. Было ощущение далеких воспоминаний и чего-то очень родного, близкого.

Потихоньку зал наполнялся гостями. Приветствия и смех, приглашения «присоединяйся к нашему къушуму» слышались с разных сторон. Ровно в 12.00 появились молодые в сопровождении родителей и ближайших родственников, и друзей.

Тамада с микрофоном в руках приветствовал вновь пришедших:

Все остановились перед помостом в ожидании приглашения.

Родители и друзья жениха с одной стороны, родители невесты и ее подруги с другой стороны подвели молодых к их местам. Мать невесты держала ее за руку. На лице ее одновременно проступали и слезы, и улыбка. Все понимали ее - с этого момента она передавала свое драгоценное дитя в чужую семью.

Богато сделанные стулья напоминали троны, а молодые – царя и царицу. Не хватало только корон. Родители и свидетели широким полукругом разместились слева и справа от сидящих. За их спинами стояли помощники тамады с микрофонами, готовые поднести их к тем, кому тамада давал слово.

Минуты две прошло, пока все размещались по своим местам. Тамада пристроился с правого, а начальник отдела ЗАГСа – с левого края, не мешая гостям лицезреть молодых. Всем было понятно, кто здесь сегодня главный и ради кого они собрались.

Алим сделал пару шагов и встал перед новобрачными и положил обе руки на их плечи.

Помощник вынес подставку с журналом. Молодые расписались.

Помощники поднесли к молодым подушечки с кольцами. Под внимательными взглядами присутствующих они надели кольца друг другу.

Раздались бурные аплодисменты и крики. По залу прошло оживление.

Тамада снова взял инициативу в свои руки.

Зазвучал Мендельсон.


Прошел год.

В небольшом банкетном зале мест свободных не было. Все уже успели выпить и закусить. Ждали начала основного действа. В центре зала на небольшом, но высоком столике стояла ванночка с водой. Поодаль стояла нарядная детская колыбелька. Возле нее возвышались Алим-адзи и тетя Аза. Счастливый папа улыбался рядом. Взволнованная молодая мама сидела на стульчике с ребенком на руках.

Тетя Аза взяла у нее ребенка и, положив его на столик рядом с ванночкой, начала раздевать. Раздался недовольный писк. Все засмеялись. Подбежали тетушки. Вместе они быстро искупали ребенка, завернули в одеяльце и передали Алиму.

На столе вместо ванночки появилась большая кастрюля с хинкалом. Говорят, раньше для этой процедуры использовали кашу-размазню – дахни, но теперь ее мало кто готовит. Алим взял ребенка на вытянутые руки и начал медленно кружить его над кастрюлей, при каждом обороте он произносил пожелание:

Прикрепленный к голове Алима микрофон разносил пожелания по всему залу. И на каждое пожелание Алима зал отвечал «Аминь!».

Закончив процедуру, Алим начал что-то шептать на ухо ребенку. Все затихли и прислушивались, но ничего не было слышно. Лишь по шевелящимся губам можно было понять, что Алим-адзи что-то говорит новорожденному. Когда тишина стала абсолютной, Алим-адзи торжественно изрек:

Раздались аплодисменты и одобрительные выкрики. Перед торжеством родители советовались со старшими. Особых споров не было: надо давать имя деда, а то оно может потеряться. Хотя все знали, что будет дано именно это имя, но теперь все стало на свои места.

Процессия начала обход по кругу, показывая всем ребенка. Раздавались крики «Слава Батыраю!», «Старый Батырай заново родился!». Повторяли пожелания Алима. И с каждым пожеланием засовывали купюры в одеяльце ребенка. Помощники несли кастрюлю с хинкалом и раздавали всем желающим.

Молодая мама сидела рядом на стульчике и ждала. Видно было, что она хочет одного: быстрей уйти отсюда и уединиться с ребенком.

После третьего круга Тетя Аза забрала ребенка и привычными, отработанными движениями уложила ребенка в колыбельку, закрутила его, и он затих. Заиграла музыка и весь зал запел колыбельную.

Мать с ребенком в люльке увели. Веселье продолжилось.