Джан дерхъаб! - За процветание всего живого!

45. Вторая Мировая война

Кроме того, капиталисты увидели пример России и поняли, что причиной революции явилось в том числе обнищание народа, голод, хотели накормить свои народы не из доброты, а из необходимости, и с жадностью смотрели на богатые советские черноземы и сибирские недра.

Они долго молчали. Цифры — 70 миллионов, 27 миллионов, 6 миллионов — висели в воздухе не статистикой, а ледяной глыбой, давившей на грудь. Как можно было это осмыслить? Как можно было после этого говорить что-то обычное?

– Мой дед, – вдруг тихо сказал Азиз, глядя в сторону, – вернувшись с войны, никогда не говорил о немцах. Ни плохо, ни хорошо. Один раз, уже стариком, я его спросил: «Деда, а ты сколько убил?». Он посмотрел на меня так, что я пожалел о вопросе, и ответил: «Сынок, я хоронил. И своих, и чужих. Молодых. Мальчишек, которые не знали, за что умирают. После этого делить их на фашистов и не фашистов как-то… не получается».

– Но я не сильный, – глухо сказал Мурад, сжимая и разжимая кулаки. – Я хочу, чтобы они все сгнили.

– И я тоже, – признался Багьадур. – Каждый раз, когда слышу про зверства, во мне просыпается этот зверь. Но адзи говорит, что путь Дарго — это как раз про то, чтобы этого зверя в себе укрощать. Не потому, что враг этого достоин. А потому что я этого достоин. Чтобы не превратиться в того, с кем воюешь, даже внутри себя. Дарго́н старается освободиться от всех грехов, делающих его недочеловеком. Несмотря ни на какие потери и страдания – не ожесточиться, сохранить в своем сердце милосердие и сострадание. Сохранить любовь к человеку. Адзи говорит: милосердие и сострадание - одиннадцатый урок Пути. Самый трудный. И, может быть, самый главный.