29. Выборы
Утро было тёплым, почти летним, хотя календарь упрямо показывал середину апреля. За оградой тополя уже распустили липкие блестящие листочки, и ветер гонял по пыльной дороге прошлогодние семена акации. Где-то за огородами кричал петух - не по расписанию, а просто от удовольствия. Небо над крышами стояло высокое, бледно-голубое, без единого облака. Такое утро само звало на улицу.
Амир вышел на крыльцо, щурясь от солнца. Он был в светлой рубашке, при галстуке, но галстук сидел криво, потому что Амир торопился и завязывал его на ходу. В руке он держал паспорт - потёртый, с вылезшей из корешка ниткой.
Омар сидел на скамейке под старой шелковицей. Перед ним на дощатом столике стыл чай в гранёном стакане, рядом стояли маленький чайник и блюдце со сладостями. Омар пил неторопливо, маленькими глотками, и смотрел куда-то в сад, где шмель возился в цветущей вишне.
Амир спустился с крыльца, хрустнул гравием и остановился.
- Доброе утро, Омар-адзи, идёшь на выборы?
Омар не повернул головы. Отпил чай, крякнул.
- Нет, не иду.
- Чего так? Болеешь? — Амир присел рядом, заглядывая соседу в лицо.
- Нет, не болею. Просто не хочу участвовать в этом спектакле. Не нравится отведённая мне роль.
Амир выпрямился, оглядел улицу. Из-за угла выкатилась соседская кошка, лениво потянулась, положив морду на лапы, и зажмурилась. Где-то далеко, за околицей, заливался трактор - кто-то пахал под кукурузу.
- Какая роль? - Амир широко улыбнулся, развёл руками. - Посмотри, какая хорошая погода! Природа радуется вместе с нами! Пойдём.
Омар отодвинул стакан, положил руки на колени.
- Не пойду. Во-первых, это не выборы, когда нет реальной конкуренции, нет конкуренции идей, проектов, а просто выражение верноподданнических чувств. Мой и твой голос в этом спектакле ничего не решает. Там давно уже за нас всё решили. А во-вторых, мне предлагается принимать решение по вопросу, в котором я некомпетентен.
С улицы, со стороны старого колодца, послышались шаги. Алим – тесть Амира, сосед с той стороны улицы, высокий, седой, всегда в жилете поверх клетчатой рубахи - нёс ящик с инструментом. Он поставил ящик на лавку, вытер руки о полы и присел рядом, не спрашивая разрешения.
- Если ты некомпетентен, тогда кто компетентен? - спросил Амир, глядя то на Омара, то на Алима.
Омар пожал плечами.
- Восемьдесят процентов тех, кто сегодня пойдёт голосовать - некомпетентны.
- По-твоему получается, что весь народ некомпетентен?
- Да, я так и говорю. Народ некомпетентен в вопросах управления государством. В выборах в нынешнем их виде нет ни капли разума, одни чувства.
Алим слушал, не перебивая. Ветка шелковицы чуть шевелилась над его головой, и солнечные зайчики бегали по его седым вискам.
- Ты против выборов вообще? - спросил Амир.
- Нет, конечно. Разве я так сказал? Когда нет выборов, когда нет конкуренции, в стране падает мотивация и приходит упадок. Насколько я понимаю, Советский Союз при всех его достоинствах и недостатках был великой страной, но вследствие отсутствия реальной конкуренции и отсутствия справедливости (которую заменили на уравниловку) в ней не стало мотивации к труду, и он рухнул экономически.
- И что теперь делать? - Амир присел на край скамейки.
- Для конкретно этих выборов поздно что-то менять. Менять надо было до начала выборов. Организаторы не решили главную задачу подготовки - не уберегли эти выборы от демагогии и демагогов.
- А как это можно было сделать?
- Во-первых, отсечь неопытную молодёжь, скажем, до тридцати лет, и старых маразматиков - старше семидесяти. Во-вторых, отсечь необразованную часть, которая наивна и верит каждому слову. Демократия в своём изначальном виде означала власть демоса - состоявшихся граждан, а не народа. Власть народа - охлократия, а не демократия.
Алим крякнул, поднял с земли маленький камешек и зачем-то положил на край стола. Солнце уже поднялось выше, и тени от деревьев стали короче.
- Омар, ты говоришь разумно, но слишком жёстко, - мягко сказал Алим. - Ты хочешь построить государство мудрецов. Но кто определит, кто мудрец? Ты? Я? А если завтра другой скажет, что мы с тобой некомпетентны? Ты закрываешь дверь, а за ней - главная ценность выборов. Не поиск идеального правителя, а возможность мирно сменить плохого.
- Какую такую возможность? Если народ некомпетентен, он выберет такого же некомпетентного. А то и хуже - популиста и негодяя.
- Вот здесь ты не прав, Омар. Парадокс в том, что именно выбор популиста и негодяя и делает выборы ценными. Подумай. Если бы народ выбирал идеального мудреца, который правит вечно, то зачем вообще нужны следующие выборы? А когда выбирают посредственного, а то и откровенно плохого, то через четыре года народ точно захочет его сменить. И, может статься, эта смена - мирная, без революций - и есть главный продукт выборов.
Амир переводил взгляд с одного на другого. Вдали, у магазина, уже собирались первые голосующие - тётки в платках, дед с палкой, молодой парень в кепке. Все они грелись на солнце, переговаривались, смеялись.
- Амир, ты понял, что он говорит? — спросил Омар. - Он предлагает выбирать заведомых негодяев, чтобы потом их выгонять!
- Нет, я не предлагаю выбирать негодяев, - спокойно ответил Алим. - Я говорю: даже если из-за некомпетентности или эмоций народ выбрал негодяя - это не катастрофа, если в стране работают другие институты, и работает механизм смены власти. Катастрофа - когда этого механизма нет. Ты, Омар, требуешь, чтобы избиратель был экспертом. А я говорю: избиратель не должен быть экспертом. Его задача проще - наказать власть, которая плохо работала, и дать шанс другой. Для этого не нужно знать все тонкости макроэкономики. Достаточно чувствовать, стало тебе жить хуже или лучше.
- Но ведь во всём мире народ участвует в выборах президентов и глав государств! - не сдавался Амир.
- На уровне местного самоуправления и я готов участвовать в выборах, - сказал Омар твёрдо. - Потому что я хорошо знаю все проблемы села и района, и знаю каждого жителя и каждого возможного кандидата. Я скажу больше: каждый взрослый дееспособный человек обязан участвовать в выборах местного самоуправления, в выборах первого уровня.
- Есть ещё второй уровень?
- Должен быть. Выборы должны быть хотя бы двухуровневые. В разумно устроенном государстве сначала тайным голосованием должны выбираться органы местного самоуправления, как бы они ни назывались, а уже на втором уровне - остальные ветви власти.
- Какие ещё ветви?
- Основных - три: законодательная, судебная и исполнительная. Вот сегодня выбирают главу исполнительной власти государства, которого неверно называют главой государства. Но до выборов главы для блага всего общества просто необходимо вывести законодательную и судебную ветви власти из подчинения исполнительной власти, сделать их независимыми друг от друга в своей части. В том числе как выборы самих законодателей и судей, так и оплату их труда. Иначе бессмысленно говорить о каких-либо выборах. Это первое моё разногласие с существующей системой власти. Второе — по идее должны голосовать только те, кто хотя бы немного имеет мозгов и жизненного опыта. А массы народа не могут ни сами управлять государством, ни выбирать, кому и как управлять государством.
- Каждый человек имеет право участвовать в управлении государством, - тихо сказал Амир, но в его голосе уже не было прежней уверенности.
- Право-то по ныне действующему законодательству ему предоставлено, но не каждый имеет соответствующие знания и опыт. Пусть сначала выучится. Или на практике покажет, что он умеет. Создаст свой бизнес хотя бы на пятнадцать-двадцать человек, или пару лет поруководит любым другим коллективом.
- Только руководитель понимает, что народу надо? - спросил Амир.
- Нет. Но он понимает, как руководить коллективом. Вот ты скажи, Амир, ты же учитель по образованию, может ли каждый человек с улицы учить детей?
- Нет, конечно. Для этого он должен предварительно выучиться в университете.
- А почему ты считаешь, что принимать решение о том, кому и как управлять многомиллионным государством, легче, чем учить пару десятков детей математике?
В воздухе запахло нагретой листвой. Кошка на солнце перевернулась на спину и замерла, подставив брюхо лучам. Где-то за домами включили радио — голос диктора звучал торжественно и далеко.
- Но ведь все говорят о преимуществе прямых всенародных выборов? - не унимался Амир.
- Это чисто популистский ход тех, кто стремится к власти, - отрезал Омар. - Они льстят народу и манипулируют им. Народ не знает, не понимает, но хочет, потому что ему внушили, что он имеет право. Я бы сказал больше: тот, кто говорит, что народ должен управлять страной - или дурак, или аферист. А молчать про это - преступление. Откуда колхозник или рабочий может знать, кому и как управлять государством? Откуда двадцатилетний юнец может знать, кому и как управлять государством? И как восьмидесятилетний маразматик может решать, кому и как управлять государством? Они могут разве что выразить свои покорность и согласие.
Алим усмехнулся в усы, покачал головой.
- Омар, ты противоречишь сам себе. Только что ты говорил, что выборы хороши тем, что позволяют сменить плохого правителя. А теперь утверждаешь, что народ не способен даже на это. Если народ не способен отличить хорошего от плохого, то как же он сможет сменить плохого? Он так же слепо выберет следующего. Но история показывает: народ отлично чувствует, когда ему становится невмоготу. Ему не нужно знать экономические модели. Ему нужно знать одно: «раньше я мог купить три буханки хлеба, а теперь одну». И он идёт и голосует за того, кто обещает вернуть три. Да, это простые чувства. Да, этим можно манипулировать. Но это единственный известный человечеству способ заставить власть оглядываться на низы.
- Ты защищаешь невежество, Алим.
- Я защищаю реализм. Твой ценз грамотности, опыта и возраста не решит проблему. Кто-то должен этот ценз устанавливать. А тот, кто устанавливает, быстро присвоит право решать, кто достоин голосовать, а кто нет. И получится не демократия, даже не охлократия, а олигархия мнимых мудрецов. Нет уж, пусть лучше голосуют все, включая дураков, чем я буду зависеть от того, кто меня признает достаточно умным.
- А ты знаешь, кто достоин? - спросил Омар.
- Нет, я тоже не знаю. Именно поэтому я и пойду сегодня выбирать. Да, у меня нет полной информации. Да, я не изучал управление обществом. Но я знаю одно: если я не пойду, а другие не пойдут, то власть достанется тем, кто пойдёт любой ценой - а это самые циничные и беспринципные. И потом их не сменишь, потому что явка маленькая, и они скажут: «нас выбрало молчаливое большинство». Поэтому мой голос - не акт компетентного суждения. Это страховка. Это маленький камень, который мешает механизму заклинить намертво.
Амир задумался, глядя на тропинку, что вела к сельскому Дому культуры. Там уже выстроилась небольшая очередь. Какая-то женщина несла с собой букет сирени - то ли для праздничного настроения, то ли чтобы поставить в банку на столике избирательной комиссии.
- Поэтому в политику лезут разные проходимцы, - сказал Амир.
- Лезут-то они лезут, но кто их выбирает? - Омар посмотрел на Амира в упор. - Боишься ответить?
- А чего мне бояться?
- Ответь тогда.
- Что молчишь? То-то и оно. Все боятся. Боятся сказать правду народу о самом народе. Правду о том, что народ в массе своей некомпетентен. Политики никогда об этом не скажут, а интеллигент - должен.
Алим поднялся, отряхнул колени.
- Омар, ты говоришь правду, но половину правды. А я скажу другую половину: народ некомпетентен в управлении, но компетентен в одном - в выражении недовольства. И выборы - это единственный легальный канал для этого недовольства. Закрой канал - получишь бунт. Поэтому я иду голосовать не как эксперт, а как гражданин. Гражданин имеет право на ошибку. Но у него есть право и исправить ошибку через четыре года.
Он взял свой инструмент, переставил в тень.
- И что теперь делать? - спросил Амир.
- Переходить хотя бы на двухуровневые выборы, - сказал Омар, тоже вставая. - Пусть на первом уровне народ выбирает местное самоуправление, выбирает местных депутатов из массы политически активных и технически грамотных. По прошлым их делам, а не по обещаниям о будущем.
- А политические партии? Они же не могут без агитации и пропаганды.
- Политические партии пусть занимаются агитацией на втором уровне выборов.
- Омар, двухуровневые выборы - хорошая идея, сказал Алим медленно. - Но скажи: депутаты первого уровня, которые будут выбирать на втором - они чем лучше народа? Их тоже можно купить. Их даже проще купить - их меньше, и каждый стоит дороже.
- Значит, нужны независимые суды и прозрачность. Без этого ни одна система не работает.
Амир посмотрел на часы. Стрелки подползали к десяти.
- Это всё большая политика, от нас далеко. А мне надо пойти и проголосовать сегодня. Иначе будут неприятности на работе.
- Воля твоя, иди, - сказал Омар, поворачиваясь к дому. - Но потом не говори, что все политики - воры и жулики.
- Амир прав в одном: принуждение на работе - это уже не выборы. Но и отказом от участия это не лечится. Лечится честными процедурами и независимыми судами. А до тех пор… я тоже пойду голосовать. Хотя бы чтобы иметь моральное право сказать: «я пытался».
Он поправил жилет, достал из кармана паспорт - старый, в клеёнчатой обложке - и неспешно зашагал к Дому культуры, где уже играла негромкая музыка и развевались флаги. Солнце стояло высоко, и день обещал быть долгим.