Вот ты говоришь про арабов, тюрков, персов… Про то, какие они чинили тут у нас зверства и грабежи. Но ведь и русские - по сути захватчики? Что ты скажешь?
Скажу то же самое: и русские – по сути захватчики. Так же хотели покорить Дагестан, как и другие завоеватели. Особенно жестоко и бесчеловечно это делали Ермолов и его подчиненные. И покорили. Дагестанские народы многочисленны и разобщены. В этом их сила, и в этом же и их слабость.
Походы русских начались в Х веке с похода Святослава против хазар, продолжились при Иване Грозном, при Петре Первом, а в XIX веке переросли в непрерывную Кавказскую войну. Даже Гюлистанский мирный договор между Россией и Ираном, по которому Дагестан отошел под влияние России, не дал мира нашим народам.
И ты считаешь, что мы должны смириться и покорно жить в составе России!?
Можно и так сказать. А можно сказать: использовать сложившиеся обстоятельства, или возможности, для процветания. В отдельном государстве таких возможностей будет гораздо меньше.
Почему?
А для чего отделяться? Зачем нам нужно свое государство? Лишь бы было? Или чтобы кормить армию чиновников? Мало нам Республики?
А честь!? А достоинство!?
Интересная постановка вопроса. Ты против русского государства или против государства в принципе? Не думаю, что твои личные достоинство и честь в отдельном государстве будут защищены больше, чем в этом. Будут те же (или такие же) чиновники и силовики, что и теперь. Если не хуже.
Я знаю, что свое отдельное государство всегда лучше!
А я не знаю. И не ори на меня. Хочешь поговорить – сбавь тон. Весь мир объединяется и стирает границы, а ты предлагаешь отделяться? Пойти по афганскому сценарию? Нищие, но гордые? Без образования, без медицины, без спорта, без музыки? Сколько больниц или школ, сколько университетов или спортивных площадок, сколько театров или библиотек, сколько мостов или дорог и тому подобное построил тот же уцуми Ахмедхан, тот же имам Шамиль за 25 лет? Ты хочешь для своих детей такое же будущее? Не забудь, что сегодня уже много лет три четверти нашего бюджета – российские дотации. А основные заработки дагестанцев связаны не с местным производством или торговлей с арабским миром, а именно с Россией.
В отдельном государстве будет возможность сохранить свой язык и свои обычаи.
Какой свой язык? Это же будет общедагестанское государство, где нужен общий язык для общения? А чем тот же русский язык хуже арабского или тюркского? Или ты предлагаешь разделить Дагестан на отдельные национальные государства? Создать даргинское государство? А почему не урахинское? Не акушинское? Это путь вообще в никуда. Даже обсуждать не хочу.
Для свободного человека идеал - не государство, а Вольное общество таких же свободных людей. Оно было в нашей истории, но в силу своей несостоятельности в кровожадном мире не выдержало нашествий грубой силы других государств и кануло в лету. Поэтому государство – суровая необходимость, но не идеал.
И что теперь? Если идеал невозможен – довольствуйся тем, что есть и не рыпайся?
Ты сам говорил о вежливости, а теперь хамишь. Идеал на то и идеал, что он недостижим. Но никто тебе не мешает постоянно сверять свое государство с идеалом.
Адзи говорит, что умение выслушать другую сторону, дать ей высказаться – основа всякого диалога. Очень часто важнее как говоришь, а не то, что говоришь. Умение слушать – шестой урок Пути.
Надоел ты со своим адзи! Мой отец тоже много чего говорит!
Не нервничай. Ты же интеллигентный парень. «Хамство – это правда без любви, ведет в ад, а деликатность и тактичность – в рай» – тоже адзи сказал.
Спор повис в воздухе. Каждый упирался в глухую стену непонимания. Глаза блестели, кулаки были сжаты. Они не спорили – они метали молнии, и каждая попадала в самое сердце.
– Давайте… давайте просто помолчим, – тихо, с трудом выдавил Багьадур. – Мы же друг другу не враги. Мы ищем правду. Но если мы сейчас не остановимся, мы ее никогда не услышим – ни в моих словах, ни в твоих. Адзи ведь не зря шестым уроком поставил умение слушать. Давайте попробуем. Хотя бы на пять минут.
Они умолкли. Сначала просто потому, что устали. Потом в тишине стали слышны привычные звуки: ветер, журчание ручья, крик птицы. И злость понемногу начала отступать, уступая место усталости и горькой обиде – не друг на друга, а на всю неразрешимость этой ситуации.
Давайте вернемся к истории, - уже без вызова, почти просяще, сказал Мурад.
Давайте. Расскажу вам про одно сражение - оборону своей столицы кайтагским уцуми Ахмедханом. Генерал Еропкин еще в 1733 году приступом взял окруженную стенами и укрепленную пушками «деревню Барашлы». В итоге сражения «две тысячи с лишним дворов были сожжены, башни и стена вконец разорены, огороды вырублены и сожжены, и множество хлеба, который в той деревне в ямах находился, отчасти войском ее императорского величества травлен, а остальной весь сожжен; на поле боя осталось 400 неприятельских тел, был взят только один пленный, поскольку горцы «по их варварскому обычаю и жестокосердию никогда живы не отдаютца». В ходе дальнейших действий «лучшие и славные деревни уцмия разорены и сожжены, поля потоптаны и захвачено две тысячи голов скота».
Да смилуется над ними Аллагь и простит их грехи!
Бог забыл про них уже, а мы должны помнить.
Помолчали. Теперь эта пауза была наполнена иным смыслом – не злобой, а общей скорбью.
– И как? – спросил его оппонент, и в его голосе тоже не было вызова. – Как жить, зная это?
– Помнить – это мало. Мы должны жить и за себя, и за них. Они отдали жизни за свободу, а мы используем эту свободу для чего? Для того, чтобы требовать новых жертв? Или чтобы строить жизнь, которой они были лишены?
Хороший пример для истории.
Есть чем гордиться. И в то же время постоянно гложет мысль: «Не напрасны ли были те жертвы? Почему уцуми не смог договориться с русским царем и не спас жизни этих мужественных людей? Почему имам Шамиль так поздно понял преимущества мирной жизни с русскими?».
Как ты можешь такое говорить?
Могу. Понятно, что было столкновение культур, столкновение разных цивилизаций. Но ведь русские были более развиты! И в материальном, и в образовательном отношении. Было чему у них учиться. Почему не учились?
Ты у кого спрашиваешь?
У своих предков спрашиваю.
– Наверное, чтобы услышать голос предков, сначала важно научиться слушать ближнего, – словно делясь открытием, сказал Багадур. – Помолчим и послушаем тишину. Может, и услышим.
И на этот раз они замолчали не потому, что нечего было сказать, а потому, что наконец-то появилось что-то, что стоит услышать. Они слушали ветер, несущий запах полевых трав. Слушали свое дыхание. И старались расслышать в нем тот самый общий ответ, который был важнее, чем правота каждого из них.