Как ты умудряешься столько читать? – Спросил Мурад у Азиза. – Откуда у тебя столько времени?
Было бы желание – время всегда найдется.
А зрения не жалко? Вон очки уже нацепил. А ведь в школе их не было.
Жалко, конечно. Но что поделаешь, ради знаний приходится жертвовать здоровьем.
Я сразу засыпаю, как книгу в руки возьму.
Сытое брюхо к науке глухо – не я придумал. Ты много жрешь, поэтому и не можешь читать.
Я не ем больше твоего.
Ага. А это что? – ткнул Багьадур в живот Мурада.
Это трудовая мозоль.
Обжорство – грех. Адзи говорит, воздержание и соблюдение меры во всем, в том числе и ограничение в еде – пятый урок Пути. Не только во время поста, но и ежедневно. Из-за стола надо вставать с легким чувством голода.
Вот ты и вставай! – огрызнулся Мурад. – Можешь и вовсе не садиться.
Мы с адзи каждую неделю держим трехдневный пост, ничего мясного и мучного не едим, и спиртное не пьем в течении трех дней, а один день и вовсе голодаем – ничего не едим, кроме воды и чая.
Скажи честно, твой адзи сам же придумал свой пост?
Можно и так сказать. Но точнее будет сказать, что он прочитал много разных диет и рекомендаций и выбрал из прочитанного, на его взгляд, наиболее полезное для здоровья – телесного и душевного. И уже много лет придерживается его. Если ты знаешь более полезную диету – с удовольствием послушаю тебя.
И голодание полезно?
Ученые в этом деле люди говорят, что полезно. Один-два дня полезно голодать каждому, но если голодаешь больше – надо под наблюдением врачей.
Что дает ваше голодание?
Помощь организму в очищении души.
Ага, очищение души. Когда я голодный становлюсь как зверь - какое же это очищение души?
Это значит, что ты не подготовился. Вот именно с физиологической подготовки и начинается очищение души.
И вы ничего не едите?
Не едим. После ужина во вторник и до завтрака в четверг - только вода или несладкий легкий чай. В четверг утром – стакан теплой воды, потом яблоко и только через полчаса – легкий завтрак: овсянка, овощи, чай. Опять же – ни хлеба, ни мяса…
А такая диета и голодание всем полезны?
В наше сытое время воздержание полезно всем. Возможно, в будущем будет персонализированная медицина и для каждого отдельная диета. А пока общая рекомендация – все хорошо в меру. Умеренность - путь к здоровой жизни. Не может разумный человек впадать в крайность. Без фанатизма и всяких излишеств разумный соблюдает меру и в еде, и питье. Отсутствие меры – один из главных грехов человека.
Чем ваша диета отличается от поста?
Адзи говорит: если только воздержание от еды – это не пост, а диета. Пост, кроме воздержания в еде, еще и духовное очищение, воздержание от плохих поступков, слов и мыслей. Без духовных усилий недоедание и голодание – просто диета. А еще во время поста мы в основном разговариваем по теме недели.
Хорошо бы это знание втолковать правителям. Которые не могут никак насытиться.
Ты это про что?
– Про то самое ненасытное чрево, что глотает не еду, а целые страны, – мрачно сказал Мурад. – Как тот же Тимур. Ему и Индии мало показалось, потянулся к нашим горам. Это ведь и есть обжорство в чистом виде, только в масштабах империи.
– Верно, – кивнул Азиз. – И наш пост – это тренировка. Учимся обходиться малым, чтобы, столкнувшись с чужой ненасытностью, не заразиться ею, не ответить той же жаждой все поглотить и уничтожить. Умеренность – это оружие против обезумевшей жадности.
Давай лучше про историю. Я чувствую, сегодня она будет надолго.
Давай. Сегодня наша тема – про персов. Известно стремление персидского правителя Хосрова Ануширвана установить свое влияние до Дербента и отгородиться от северных народов. Для этого он выстроил несколько крепостей, в том числе самую известную крепость Дербента – Нарын-калу. Конечно же, там было поселение и до Хосрова, но крепость выстроил он, примерно в середине VI века.
Почему мы постоянно говорим только о нашествиях иностранных захватчиков на Дагестан? Разве не было такого, чтобы сами дагестанцы нападали на соседние страны и народы? Что, правители Дагестана не жадные?
Было, конечно, хотя и не так много. Можно, например, рассказать про нападения объединенного войска дагестанцев под командованием Уцмия Ахмедханав 1722 году на Ардебиль – персидский город. Но до этого похода были персидские нашествия и в XVI, и в XVII веках, а потом уже в XVIII веке во времена Надир-шаха.
И еще. Ты в основном рассказываешь про даргинцев. Разве не весь Дагестан выступал против Надир-шаха?
Во-первых, остальные народы уже рассказали и рассказывают про свою историю и своих героев. А если мы сами не расскажем про свою историю, кто нам ее расскажет и как преподнесет? А во-вторых, не весь Дагестан выступал против Надир-шаха. Например, тарковский шамхал Хасбулат и его подданные были на стороне персов и помогали им. И не только они.
Но историки говорят об объединенных войсках дагестанцев?
Правильно говорят.
Расскажи подробнее.
Подробнее рассказывать много вечеров надо. Я могу рассказать вкратце. Надир-шах, только что разгромивший Великих Моголов в Индии и считавший себя непобедимым, с недоумением и яростью обнаружил, что в горах Кавказа его непобедимая армия тает как снег. Первый поход Надир-шаха был в 1734 году, потом были еще в 1738, в 1741, в 1742 годах и последний в 1745 году. И во всем этом противостоянии Дагестана иранским захватчикам немаловажную роль сыграли Сурхай-хан казикумухский и его сын Муртазаали, Ахмедхан-уцуми, правитель Кайтага, и его зять Ахмет-хан Мехтулинский. При том, что тот же уцмий Ахмедхан и Сурхай-хан несколько раз вынуждены были сдаться Надир-шаху и выражать ему покорность, при первом удобном случае они восставали и возглавляли своих воинов.
В последнее время много говорят про Мегебское сражение, почему-то называют его Андалальским.
Да, говорят. Политикам захотелось именно это сражение выставить за единственное, хотя были еще сражения не менее важные. Возможно, кто-то из влиятельных нынешних политиков родом с того села.
А что там было?
Было сражение. Объединенные силы дагестанцев разбили войско Надир-шаха. В общей сложности, в этой битве из 52-тысячного персидского войска спастись удалось лишь 27-тысячам.
Еще какие были сражения?
Буквально через несколько дней после Мегебского (Андалальского) сражения в Аймакинском котле уничтожено 32 тысячи кизылбашей, а через месяц в Капкайском ущелье близ Баршли - 30 тысяч. Всего в 1741-1742 годах было уничтожено примерно 115-120 тысяч захватчиков. Бои в Аймакинском и Капкайском ущельях нанесло персидским войскам не меньший урон, чем это имело место в Мегебе (Андалале). Но широкие массы не знают об этом. На слуху только Андалал. Странным образом много документов и источников про события до и после сражений, а про сами сражения – больше легенд и преданий, чем документов.
Убито столько врагов, наверное, и с нашей стороны были потери?
Конечно же, были. Но история пока умалчивает о них. Говорят разве что о зверствах карателей – как и тюрки, так и персы убивали не только воинов, но и женщин и детей. Точно также любили молотить детей конями, уложив их на гумне – устраивали шах-хирман. Есть пример Кала-Корейша, когда кольцо окружения сомкнулось и спасения не было, женщины предпочли смерть позору. Матери закалывали своих детей, а затем бросались со скал. Это был не ритуал, это был последний, страшный акт свободы – выбор собственной участи. Вот настоящая цена той войны. Мы считаем потери врага, а свои до сих пор не сосчитали.
Мурад сжал кулаки.
– Вот после такого и хочется всех их… – он не договорил, но было ясно, что он представляет себе месть, столь же тотальную, как и та жестокость.
– Понимаешь, – тихо, будто размышляя, сказал Багьадур, – вот сейчас и проверяется пятый урок адзи. Легко быть спокойным и умеренным, когда вокруг мир и сытый желудок. А попробуй сохранить чистоту души в ненависти, слушая это. Не дать ненависти съесть себя изнутри. Это в тысячу раз труднее, чем отказаться от ужина.
Раньше, до арабов, село называлось Ургмуц, - продолжил Азиз, - от слов урга – середина, и муца – гора, что соответствовало срединному положению села. Но потом кому-то захотелось привязать происхождение села к курейшитам, и переименовали село.
Надо бы и в этих местах создать мемориалы, подобные Андалальским, и хотя бы раз в году организовывать памятные мероприятия.
Обязательно надо. Но помнить – не значит копить обиду. Знаешь, что самое трудное? Отдать дань погибшим, не заразившись ненавистью, которую они испытывали к врагу в исторический момент. Смотреть вперед, имея за спиной такую историю – это испытание для всех и каждого.
Багьадур молча достал из рюкзака косточки. Он смотрел на них, а видел то самое гумно, о котором только что говорил Азиз.
– Сажать будем? – тихо спросил он.
– Будем, – Азиз тяжело поднялся. – Это и есть часть поста – ограничивать себя в эмоциях, контролировать свои чувства. Не сжигать свое нутро ненавистью, а … сажать свои деревья. Не требовать крови, а отдавать энергию эмоций жизни. По крупице. По косточке.
И они пошли искать место, где дерево, вырастая, будет не памятником мести, а живым знаком того, что мера все-таки возможна.