Азиз говорил спокойно, без эмоций. Рассказал, что арабские историки пишут про завоевание Дагестана без сожаления, даже расхваливают завоевателей. Для них это героические подвиги своих против безбожников во имя веры. А что тут была другая вера, другой образ жизни, другие традиции – их это не волновало. Вроде несли слово Пророка, но действовали саблей и огнем. Все равно считали безбожниками, подлежащими покорению и обращению в свою веру. А несогласных – уничтожению.
В 733 году Маслама ибн Абд ал-Малики и его полководец Мерван хотели взять Хамринскую крепость Дарго́. Она находилась рядом с нынешним селением Хlямри, которое кумыки позже переименовали в Кичи-Гамри, - Азиз обвел рукой вокруг, приглашая всех оглядеться. - Мерван пообещал воину, первым проникшему в крепость, награду в 1000 динаров и лучшую девушку этой крепости. Историк пишет, что арабы захватили крепость и все имущество в ней, женщин и детей. А первый их воин взял себе понравившуюся девушку и хотел тут же завладеть ею силой, но она убила его ударом ножа, а затем сама бросилась в пропасть. Она расшиблась о камни и погибла.
«Мужчина такая!» – не выдержал Мурад.
Не перебивай.
Мерван от этого рассвирепел и приказал перебить всех пленных защитников крепости. Им отрубили головы и ни один из них не уцелел. После этого Мерван разослал свою кавалерию по даргинской земле, и конники разрушили и разграбили более 300 селений!
300 селений! – воскликнул Мурад.
Представляешь? От Сулака до Дербента – дым пожарищ и пустота. Целые общества, роды, истории – стерты с лица земли. Именно так говорит арабский историк Аль-Куфи, - продолжил Азиз. – Мерван убил всех воинов и разрушил более 300 селений. Может, историк из похвальбы округлил цифру, может, для него 300 означает «очень много», но тем не менее. Не построили ни одной школы или больницы, даже ни одной мечети не построили, а столько зарал сделали, столько крови пролили. Земля обезлюдела, уцелевшие ушли в горы на долгие века, зализывать раны и копить силы.
Все замолчали. Азиз глубоко вдохнул и повернулся он к Багьадуру:
А ты говоришь, откуда кровавые образы в моей голове.
Почему об этом никто не говорит? И как теперь жить с этим знанием? Что делать? – Мурад смотрел на Азиза с ожиданием чего-то важного.
Учиться, учиться всем вместе как не попасть в такую ситуацию впредь. Ничего страшного, что ты чего-то не знаешь. Хуже – когда не знаешь и не хочешь знать.
Адзи говорит, что невежество ведет человека в ад, -вставил Багьадур. - Каждый человек должен учиться всю жизнь. И понимание необходимости постоянной учебы – третий урок Пути.
Поэтому пройденную часть пути ты называл Тропой учебы?
Не я назвал, адзи так сказал.
Не может же каждый человек все знать! – возмутился Мурад.
Конечно не может. Человек выбирает какую-то область деятельности и в ней старается все время познавать новое.
Что мне познавать? Я и стройку свою знаю, и рабочих знаю, и клиентов знаю.
Стройка у тебя одна навеки? Новой не будет? А материалы новые, а инструменты, а технологии новые не появятся? Всегда есть необходимость учиться. Первый шаг самый трудный. А дальше будет легче.
Вокруг слишком много и общей информации, половина из которой ложь и дезинформация. Надо учиться фильтровать всю эту массу, брать только нужное. Для этого сначала научиться правильно формулировать и ставить вопросы.
Азиз замолк, и в наступившей тишине стало слышно, как трещит костер. Казалось, сама земля вокруг хранит молчание о тех событиях.
Иногда мне кажется, что я схожу с ума. Вроде все изложено в открытых источниках, но люди не хотят знать про это. Не хотят слышать такое. И даже если услышат или прочитают, боятся кому-то сказать, что слышали или прочитали такое. Боятся делать какие-то выводы.
Не боятся, а берегут нервы.
Наверное, потому что правда часто выводит из зоны комфорта. Человек вроде со всем примирился, все оправдал, создал свой уютный мирок и успокоился. И тут на тебе - удар правдой под дых: а мирок-то твой ложный. Конечно, это оскорбляет - человек скорбит о своем разрушенном мирке. На этом основан древнейший миф о вкушении яблока с Древа знаний и изгнании из рая.
Когда проводишь ночи в таких местах, учишься слушать тишину. А в тишине раздаются голоса предков.
Голоса предков говорят мне, что надо выпить во славу той девушки, что не смирилась со своей участью и боролась до конца! Наливай!
Ее история ждет своих поэтов и певцов. Дерхъаб!
Джан дерхъаб!
Вино было горьковатым, как сама правда. Но оно согревало, давая силы нести ее дальше.
Посидели немного, вслушиваясь в тишину, которая была уже не пустой, а наполненной эхом прошлого. Потом пошли по местности, искать место для посадки деревьев. Искать упрямо и осознанно – как поиск ответа на вопрос, заданный сотни лет назад.