Отец не смог поехать с Багьадуром, поэтому по его же совету Багьадур взял с собой своих старых друзей - Азиза и Мурада. Азиз был уже солидным ученым, защитил кандидатскую, преподавал в университете. Мурад работал прорабом на стройке и был доволен судьбой.
Азиза не пришлось долго уговаривать. А жену его уговорили еле-еле. Азиза отпустила с условием, что он будет каждый день звонить жене, и при необходимости все бросит и приедет.
Поставили машину на стоянку, взяли напрокат палатку, закрепили рюкзаки и пошли. Мурад все бурчал, мол, что так дорого стоит прокат. У его родственника дома стоит палатке не хуже, надо было предупредить. Засветло добрались до места. Воздух пахло полынью и вечностью. Багадур, отстегивая рюкзак, почувствовал, как с плеч спадает не только его тяжесть, но и что-то иное, накопленное в городе – спешка, белые пятна в памяти дней, тихое чувство одиночества в толпе. Багьадур первым делом вытащил пакет, достал оттуда несколько желудей и косточек абрикоса, потыкал их большим пальцем в разных местах вдоль дороги и присыпал землей. Выбрали подходящее место, и пока Багьадур ставил палатку, Азиз принес вязанку хвороста. Мурад расстелил скатерть у костра, вытащил еду.
А чего ты всех не пригласил? – спросил Азиз, когда утолили первый голод. – Я не понял, почему мы втроем?
Поговорить надо.
О чем?
жениться, создавать свою семью, строить дом. Вот адзи и советует начать отсюда. А еще он говорит: «Может, передумаешь? Другую невесту встретишь по дороге?» Что-то вроде инициации что ли, пропуска во взрослую жизнь. Так адзи говорит.
Нельзя было дома поговорить? Обязательно это путешествие по горам и долинам?
Не путешествие, а паломничество.
Что за?
Это даже не столько прохождение по всем красивым местам, сколько твое духовное преображение. Я это знаю, выучил по бумажке, послушал адзи, но это не то. Надо самому прочувствовать, прожить – это совсем другое. Если даже ты прошел пешком по всему маршруту, выучил назубок всю свою историю, но ничего в твоей душе не изменилось - ты не прошел путь Дарго́. Адзи сказал.
Что за Путь такой?
Вот вы и поможете мне понять, что за Путь. Вообще-то это должно было быть паломничество по святым для наших народов местам. И не просто паломничество, а размышления и о своей судьбе, и о судьбе нашего народа, об его истории. Но у нас мало времени, надо уложиться в отпуск, поэтому по совету адзи решили пройти по этому маршруту, совместив два пути – паломничество и путь духовного обновления. Я расскажу про второй, что запомнил из разговоров с адзи, а Азиз, надеюсь, и здесь сможет рассказывать нам про нашу историю в различные эпохи.
Понятно. С кем еще пойти в поход по историческим местам, если не с историком?
История Дагестана немного известна со времен древней Албании, - начал Азиз. - В нем жили народы, которых историки называют по-разному – албаны или агваны. А потом здесь же жили не только местные, но и пришедшие с востока племена гуннов или хунну, а страну называли Страной гуннов. Может, это и разные образования, и разные названия одних и тех же народов в разные времена? Известно очень мало. А наиболее полно жизнь тех времен описана у Моисея Каганкатваци, или Моисея Каганкатуйского. В его «Истории агван». Рядом с нынешним селением Джанга процветала их столица – «Великолепный город Варачан», как ее называет автор. В этой «Истории…» говорится, что в Варачане жили гунны/хьунни, поклонялись своим богам, и все свои обряды проводили не в храмах, а в Священных рощах, там же приносили жертвы. Но в это время усилилась борьба Византии и Персии за Кавказ.
Под давлением Византии армянская церковь в 682 году н.э. направила в Варачан миссию во главе с епископом Исраэлем для обращения их в христианскую веру. Подарками и посулами подкупили царя гуннов, а может, он увидел в этом политическую выгоду. Исраэль руками его людей разрушил все святыни гуннов, порубил все дубы в Священных рощах, из главного дуба – Матери дерев - соорудил крест. Устроил «бешеную резню» - это похвальба автора той же книги. Служителей религии царь отдал в руки епископа, а тот приказал самых сильных духом сжечь на кострах, а остальных под страхом смерти обратил в христианскую веру.
А какое отношение мы имеем к гуннам?
Не знаю. Разве что живем на одной и той же земле и до сих пор у нас женщин так и называют – хьунни. Возможно, после очередного ужасного нашествия в каком-то из племен все мужчины погибли от чьих-то рук и остались только женщины - хьунни?
А чего мы этих туристок с собой не взяли? Сами же напрашивались? – спросил Мурад.
Говорю в третий раз: я не развлекаться вас позвал!
Какие туристки? Меня дома жена ждет, беременная. У меня сын будет! – Лицо Азиза расплылось в улыбке.
Ого! Поздравляю!
А ты не можешь пару дней без женщин прожить? – улыбнулся Азиз.
Могу. Но с женщинами интереснее.
А у меня невеста есть. Люблю ее, – Багьадур посмотрел на Мурада. – У тебя сколько женщин было? И ты ни одну не любил?
Я всех любил.
Тебе, самец похотливый, придется хотя бы на время нашего похода сублимировать свою энергию на познание духовных истин, - Азиз был в отличном расположении духа.
Мурад удивленно посмотрел на Азиза и ничего не нашел ответить.
Если бы ты хотя бы половину энергии и денег, что тратишь на женщин, потратил бы на учебу… - продолжил Азиз.
Оставь да! - перебил его Мурад. – Мне и так хорошо. Как будто сам не бегал в универе за девочками.
А что для тебя счастье, Мурад?
Счастье не в деньгах, а в их количестве!
И все-таки?
Сам скажи, если такой умный!
Счастье - имеет корень “часть”. Часть целого. Ты можешь быть счастлив, когда ты найдешь целое и станешь его частью. Найдешь своих друзей. Найдешь свою половинку. Счастье одного - это не счастье. Это несчастье! Ты не можешь быть счастлив, празднуя один свой день рождения. Один ты не можешь сыграть свадьбу. Один ты не можешь родить сына.
Багадур смотрел на огонь и слушал. Эти простые слова, как ключ, повернулись в нем, открывая что-то важное. Ведь он пришел сюда именно за этим – понять необходимость найти свою «часть» в целом, проговорить и принять.
Адзи говорит, что одиночество – это грех. Если ты не можешь создать семью, если ты не можешь найти себе друзей – значит, в твоей душе не все в порядке. Грешно там.
Хорошо, когда много друзей. На все случаи жизни. Правда, не все потом оказываются настоящими друзьями. Когда на меня завели уголовное дело – многие отвернулись. А когда выяснилось, что я ни в чем не виновен и закрыли дело, некоторые хотели вернуться, но тогда уже я сам от них отвернулся.
Легко дружить с честным и порядочным. А как дружить с обычным человеком? Если уж назвал кого другом – умей дружить. Другу нужно доверять, его надо любить со всеми его недостатками. Прощать другу все, кроме предательства. Особенно в моменты, когда он неправ, или ошибается по жизни, совершает даже преступления. Если друг оступился – ты можешь поругать его наедине, но от всего наружного должен защищать.
Помолчали, каждый уйдя в свои мысли. Костер догорал, превращаясь в горстку багровых углей.
– Холодно стало, – первым нарушил тишину Мурад и подбросил в огонь веточку. Пламя лизнуло хворост, нехотя, и снова стало оседать.
– Не разгорится так, – Азиз встал, отошел к краю поляны и принес несколько толстых, почти высохших веток. – Надо вместе. Одной щепкой огня не удержишь.
Они молча, не сговариваясь, стали подкладывать в костер кто – сухую колючку, кто – смолистую кору. Огонь, встретив новую пищу, ожил, затрещал, вырос и наконец уверенно захватил все пространство поляны, отбрасывая на их лица уже не робкие тени, а теплый, живой свет. Никто ничего не сказал. Но в этом молчаливом действии было больше понимания, чем в жарких спорах.
Долго они не могли заснуть в тот вечер. Вспоминали школьные годы, общих друзей. И спорили, и ругались, и смеялись. Лежа в своей палатке, Багьадур думал, что прав был адзи: каждый должен осознать и понять первый урок Пути - на жизненном пути важно найти надежных друзей. С которыми можно и поговорить, и помолчать, и поспорить, и посоветоваться. Первую часть Пути адзи так и называл: тропа дружбы.
Где-то внизу, в долине, тускло светились огни сел, таких же древних, как история про гуннов и их священные рощи. «И у народов, наверное, как у людей, – промелькнула у него последняя перед сном мысль. – Они тоже ищут свое целое».
Давно не было ему так хорошо.