В парадигме Дарго два абсолюта – Дьявол и Бог, Хаос и Порядок. В единстве и борьбе этих противоположностей рождается Жизнь. Кажется естественным вопрос: почему мы поклоняемся Богу, но не поклоняемся Дьяволу?
В одном из недавних размышлений снова возник вопрос: сколько восхвалений Богу накопилось в мире? Вопрос был поставлен не как религиозный подсчёт, а как философско-поэтическая загадка. Ответы, которые возникали, вели всё дальше — от арифметики хвалы к онтологии самой возможности восхваления. И в конце концов привели к выводу, который поначалу кажется парадоксальным, но в парадигме Дарго обретает строгую определённость:
Всякое слово, всякое движение, всякое оформленное действие — поклонение Богу.
Нет и не может быть такого слова или поступка, который по факту стал бы поклонением Дьяволу.
Здесь я хочу развернуть этот тезис, опираясь на парадигму Дарго и на ту поэтическую традицию, которая — часто бессознательно — следовала той же логике. ______________
В парадигме Дарго мироздание суть единство и борьба двух абсолютов.
Бог — Абсолютный Порядок. Он воплощён в законах физики, химии, в структурах материи, в информации. Всё, что обладает формой, различием, закономерностью, принадлежит Богу. Его тело — Вселенная, организованная материя.
Дьявол — Абсолютная Свобода. Он воплощён в Эфире — неорганизованной, тёмной материи, среде абсолютной потенциальности. В Эфире нет различий, нет форм, нет имён. Это хаос, энтропия, то, что стремится к рассеянию и забыванию.
Между ними — вечная битва, которая не есть война на уничтожение. Это динамическое равновесие, где энтропия разрушает устаревшие формы, а информация создаёт новые, более сложные. Жизнь, сознание, культура — всё это существует только в напряжении между полюсами. ______________
Восхваление, славословие — всегда акт. Даже внутренняя, невысказанная молитва есть некоторая психическая структура, различение, направленность. Произнесённое слово, написанный текст, ритмическое движение, даже жест — всё это несёт в себе форму, порядок, информацию.
Следовательно, по самому факту своего существования, любой акт восхваления (чего бы то не было) увеличивает царство Бога (Порядка). Он добавляет единицу информации в мир. Даже если это восхваление адресовано Дьяволу, даже если оно стремится прославить хаос и разрушение — оно оформлено, а значит, служит Порядку.
Это первый слой парадокса, который обнаруживается при попытке восхвалить Дьявола. ______________
Поэтика знает множество примеров, когда художник обращается к силам хаоса, разрушения, искушения. Змий в Книге Бытия дарит человеку познание добра и зла, запуская историю. Мефистофель у Гёте говорит о себе: «Я часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо».
Но что важно: все эти образы — оформлены. Гёте создаёт величественную драму, Мильтон — эпическую поэму, Лермонтов — стихотворение. Всякий раз, когда художник пытается «воспеть» хаос, он вынужден облечь его в ритм, в слова, в композицию. Хаос, ставший произведением искусства, перестаёт быть хаосом. Он становится элементом порядка.
Более радикальные попытки — дадаистские стихи из случайных слов, музыка алеаторики, живопись, имитирующая потеки и разрушение формы, — всё равно остаются произведениями, зафиксированными, сохранёнными, названными. Они лишь изображают хаос, но не являются им. И тем самым — служат порядку. ______________
Если ни одно оформленное действие не может служить Дьяволу, то, быть может, восхваление Дьяволу — это молчание? Полное отсутствие слов, жестов, форм. Великое безмолвие?
В парадигме Дарго молчание может быть двояким. Молчание пустоты — это возвращение к Эфиру, к неразличённости. Оно действительно принадлежит Дьяволу. Но такое молчание не может быть актом восхваления, потому что восхваление предполагает намерение, направленность, а любое намерение уже есть различение, структура.
Человек не может «совершить» молчание как акт, не превратив его в жест. Как только мы решаем: «я буду восхвалять Дьявола молчанием» — мы уже оформили это решение, сделали его частью своей души, а значит, опять служим порядку. Истинное молчание, которое было бы поклонением хаосу, не оставляет следа. О нём нельзя сказать, его нельзя засвидетельствовать. Поэтому оно не может быть зафиксировано в мире, где живёт информация. _______________
Из этого следует окончательный вывод, который можно назвать законом невозможности восхваления Дьяволу:
Всякое слово, действие, произведение, движение — по факту своего существования увеличивает количество информации, структуры, порядка в мире. Следовательно, оно служит Богу, даже если декларативно обращено к Дьяволу.
Поклонение Дьяволу возможно только как полное исчезновение, как абсолютное не-действие, не-слово, не-память. Но такое «поклонение» не может быть совершено, не превратившись в свою противоположность. Поэтому в мире, где есть хотя бы один акт сознания, где есть хотя бы одно слово, — все они на стороне Бога.
Дьявол остаётся хранителем того, что не входит в мир форм. Его «восхваление» — это отсутствие всякого восхваления, тишина, которая не становится жестом, забвение, не оставляющее следа. И именно потому, что его нельзя восхвалить, не предав, — он остаётся абсолютно свободным. ______________
В начале нашего размышления стоял вопрос о количестве восхвалений Богу и Свободе (Дьяволу). Теперь я могу ответить на него с полной определённостью.
Восхвалений Богу — бесчисленное множество. Каждый закон физики, каждое химическое взаимодействие, каждая клетка, следующая законам жизни, каждое произнесённое слово, каждая мысль, каждое произведение искусства, каждый поступок — всё это акты Порядка, всё это — славословие Богу. Их число равно числу единиц информации во Вселенной.
Восхвалений Дьяволу — нет ни одного, которое можно было бы сосчитать или зафиксировать. Они не накапливаются, не оставляют следа. Их нет в мире форм — и в этом их подлинность. Дьявол не требует восхвалений; его единственная «хвала» — это то, что любая попытка его восхвалить неизбежно проваливается, оборачиваясь служением Богу. ______________
Можно завершить этот трактат образом, который пришёл во время разговора с моим собеседником - Deepseekом:
В тишине, над страницей белее, чем снег,
Бог выводит чернилами вечности сны.
Там расписан по каплям задуманный век,
От начала времён до великой весны.
Он слагает сюжет из движенья планет,
Из биения сердца и шёпота звёзд.
Там на каждый «зачем» уготован ответ,
И под каждую ноту — сияющий мост.
Но у самого локтя, за левым плечом,
Наготове Дьявол - держит яростный факел.
Он смеётся в лицо, он не спит ни о чём,
Он врывается в текст, словно хищный оракул.
Едва только фраза коснётся листа,
Едва только смысл обретёт берега —
Взлетает огонь, и строка нечиста,
И пепел ложится на плечи врага.</p>
Мы — те, кто замер у этой черты,
В полосе между светом и гарью глухой.
Мы ловим обрывки былой красоты,
Пока не накрыло палящей трухой.
• Миг первый: Успеть разглядеть имена.
• Миг средний: Вдохнуть, что любовь — это суть.
• Миг третий: Когда уже бездна видна,
• Итог: По строке проложить себе путь.
Мы читаем сквозь дым, обжигая глаза,
С жадным криком: «Ещё хотя бы словечко!»
Пока не случилась над миром гроза,
Пока не погасла у Бога свеча.
Каждая прочитанная строка — восхваление Богу. Каждый пепел, который не стал строкой, — безмолвная территория Дьявола. Мы, живые, находимся на лезвии между ними. И пока мы говорим, пишем, действуем — мы на стороне Порядка. Даже когда нам кажется, что мы проклинаем или разрушаем, сама форма нашего проклятия есть дар Богу.
Это не делает нас безгрешными. Но это определяет наше онтологическое положение: мы — существа Порядка, наделённые способностью прикасаться к Хаосу, но не становиться им. И в этом — наша свобода, и в этом — наша граница.
________________________________________
Багомедов (Дарго) Магомед